На главную
 
Александра Язева
 


Род. в 1987 году. Студентка Иркутского государственного лингвистического университета. Пробует свои силы в переводах английских поэтов. Вашему вниманию предлагаются некоторые из них.


Robin Robertson

Fall

After Rilke

The leaves are falling, falling from trees
in dying gardens far above us; as if their slow
free-fall was the sky declining.

And tonight, this heavy earth is falling away
from all the other stars, drawing into silence.

We are all falling now. My hand, my heart,
stall and drift in darkness, see-sawing down.

And we still believe there is one who sifts and holds
the leaves, the lives, of all those softly falling.


Робин Робертсон

Падение

Перевод перевода Рильке

Над нами в умирающих садах
Летят, летят, летят с деревьев листья,
Как будто их свободное паденье - паденье неба.

Вечером сегодня тяжелая земля летит, покинув
Своих соседей, прямо в тишину.

Мы падаем. Мои рука и сердце
Застряли в темноте, несутся вниз.

А мы все верим: кто-то рассыпает
И собирает листья, жизни, что падают свободно:


Sasha Dugdale

To a Fellow Traveller

For L. A.

In your mind you are a steppe rider,
The line of horses on the horizon
Know you and you greet them.
You sweep across the miles of desert
Like the many pages of white paper
You draw your sleeve across,
Preparing your pen.

In my mind: the slow rhythm of wheels,
The endless coaches, the endless tracks,
The stepboard and the tail lamp.
I rode across this land and discovered
It existed only in the telling,
On the many pages of paper
I covered with my pen.

Саша Дагдейл

Попутчице

(к Л.А.)

В душе твоей - ты степи покоряешь.
И кони, что видны на горизонте
Тебя узнают, ты - рукой помашешь
И мчишься через сотни миль пустыни,
Как будто через белые страницы,
По ним случайно проскользнет рукав,
И ты - свое перо приготовляешь.

В душе моей - лишь перестук колес,
И вечные вагоны, и дороги,
И поездов прощальные огни.
По той земле проехав, поняла я:
Она живет, но лишь в моих рассказах,
На белых многочисленных страницах,
Я заполняю их своим пером.



The Crossing

When there's black ice your mother takes my arm.
We make a clumsy ballet of our care.
Watching our step, we shelter you from harm.

We two, you slung between us, are a charm
proof against winter. We heat the wintriest air.
When there's black ice your mother takes my arm.

Sleep in your bones. A sleep without alarm
becomes you best, unbroken, unaware.
Watching our step, we shelter you from harm.

But should you wake, riding this little storm,
let's shape a rite of passage we can share.
When there's black ice your mother takes my arm.

We strike a three-way balance fit to disarm
whatever dangers edge the approaching shore.
Watching our step, we shelter you from harm.

The fourth month of your crossing, dark rains swarm
down from the mountain, the trees are winter-bare.
When there's black ice your mother takes my arm.
Watching our step, we shelter you from harm.

В пути

Твоя мама берет меня под руку: лед впереди.
И опять мы вдвоем над тобой неуклюже порхаем.
Осторожно идем, ограждая тебя от беды.

И зима не страшна - так легко нам ее победить!
Зимний воздух втроем мы дыханьем своим согреваем.
Твоя мама берет меня под руку: лед впереди.

Ты все спишь. Крепко спишь, невозможно тебя разбудить,
этот сон тебе очень к лицу - он такой безмятежный.
Осторожно идем, ограждая тебя от беды.

Но, проснувшись, сумеешь ты, словно коня, осадить
эту снежную бурю. Тогда мы втроем зашагаем.
Твоя мама берет меня под руку: лед впереди.

Наша сила тройная любого теперь победит,
Пусть дрожит белый берег, пригнувшись под бурею снежной.
Осторожно идем, ограждая тебя от беды.

Серо-черные прямо с горы опустились дожди,
ты четвертый уж месяц в пути - спят деревья, наряды теряя.
Твоя мама берет меня под руку: лед впереди.
Осторожно идем, от стихии тебя защищая.

David Constantine
Nude
How simple it is: day knocks
And somebody opens, the shutter opens in
And in come light and warmth together as one and the same
And where she stands
Is neither a circle of privacy
Nor the arena of a performance
But only a small round mat for her feet on the cold tiles
While under an empty mirror
She bows to the water lifted in her hands
And sideways on her sunlight comes in from the garden
And on her back there is a man's admiration.
You will say it is only a picture, another nude
But I say it has been that simple:
Jug, basin, washstand, towel and chair
The plain nouns and a woman at a meeting place
Of warm sunlight and loving admiration
And easy feeling both.


Дэвид Константайн

Ню

Как просто: день стучится в чью-то дверь,
И кто-то открывает. А в окно
Тепло и свет заходят заодно.
И место, где стоит она теперь -
Не место для раздумий, не арена,
Но просто коврик на холодной плитке.
Пока она под зеркалом пустым
Склоняется к воде, из рук бегущей,
Покинув сад, к ней льется лучик прыткий,
И чей-то взгляд, что полон восхищенья
На ней вдруг остановится. Ты скажешь:
'Очередная Ню, опять картинка' -
'Она была такой простой', скажу я.
Кувшин и стул - обычные предметы,
И женщина стоит на месте встречи
Тепла лучей и нежного восторга -
И как легко их можно ощутить.